Утренняя заря только что начинает окрашивать небосклон над Сапун-горою; темно-синяя поверхность моря сбросила с себя уже сумрак ночи и ждет первого луча, чтобы заиграть веселым блеском; с бухты несет холодом и чуть-чуть туманом; снега нет - все черно, но утренний резкий мороз хватает за лицо и трещит под ногами, и далекий неумолкаемый гул моря, изредка прерываемый раскатистыми выстрелами, один нарушает тишину утра. На кораблях глухо бьет восьмая склянка.

Л.Н. Толстой, "Севастополь в декабре месяце"

Сложно после такого роскошного эпиграфа написать о будничных вещах. Но попробуем.

Желание необычно провести Новый Год приходит с завидной периодичностью в +/-365 дней. Любовь к поездам, неприязнь больших пьянок по квартирам или уговоры родителей встретить год дома у телевизора - не знаю, что конкретно толкнуло к осуществлению давней мечты. Железнодорожные билеты были куплены накануне, немногочисленный багаж разместился по карманам куртки, а легкие конспиративные мероприятия в отношении родственников не дали им повода к волнению. Вечером 31 декабря я уже встречал на перроне южный поезд сжимая на легком морозе небольшой пакетик с бутылкой шампанского и четырьмя симпатичными пластиковыми бокальчиками.

Особая авантюра путешествия была в отсутствии компании, а следовательно ночь с 31 на 1 я провел бы со случайными людьми. Этакая лотерея, в которой могло выпасть от нуля до трех соседей по купе: от "тяжелых" командировочных мужиков до молодых, романтичных девушек в компании, которых посетила аналогичная бредовая идея встретить новый год на колесах.

Не выпал никто. Было странно ехать в абсолютно пустом купейном вагоне. Даже проводники как-то притихшее растворились в пустоте освещенных проходов. Не обремененный вещами я чуть прогулялся по поезду и понял, что компании мне не найти: в нескольких вагонах подряд меня встречали такие же пустующие открытые купешки. Привыкший к поездной суете, расхождению в коридорах, шуму и колориту плацкарта, рюкзакам, людям, детям - меня не покидало чувство нереальности происходящего. Только стук колес, тёмный пейзаж за окном, да прожектора на переездах напоминали о том, куда я еду.

В пустующем поезде не было таможни. Может быть её не было конкретно в этом вагоне, но после стоянки в Харькове вновь материализовался мужчина проводник, который посмотрел мой билет в Курске. Теперь в какой-то нелепой яркой футболке с пальмами, чуть навеселе - он корректно попытался узнать цель моего одинокого путешествия и, не особо интересуясь ответом быстро "продал" меня за сотню рублей на три вагона вперед по ходу состава. Так я неожиданно оказался в таком же пустующем "СВ" за смешную доплату.

Никогда еще в жизни не доводилось мне путешествовать в <мягких> вагонах. Стоит отметить, что сейчас кроме классического "СВ" существует еще и "ЛЮКС"-вариант с дополнительными современными фичами. Бешеная стоимость билетов позволяет лишь на фотографиях разглядывать интерьер вагона. И вот в такую купешку я так халявно попал. Более всего и сразу бросался в глаза небольшой ЖК-телевизор (монитор?, самсунг), удачно декорированный зеркалом. Телевизор, от которого я бежал из-за домашнего новогоднего стола настиг меня в дороге. И нарочно не пользоваться таким чудом техники было бы конечно непростительно.

Иногда читая различные железнодорожные форумы находишь красивые истории, как где-нибудь, не обязательно на новый год, молодому человеку встретилась такая же молодая и красивая проводница-стажер, как чудно они провели ночь под стук колес и далее жили долго и счастливо да умерли в один день. Запасаясь бутылкой шампанского я предвидел и вариант отсутствия компании пассажиров, а следовательно встречу нового года хотя бы в компании проводников. Минусом СВ было отсутствие молодых проводниц.

Минут за двадцать до полуночи по Москве милая женщина в форменном кителе заглянув поздравила меня с наступающим и сразу отказавшись от моего ненавязчивого предложения совместно откупорить бутылку шампанского в 0:00, покинула меня. Проводники видимо отмечали НГ где-то совместно, и на новогоднюю ночь я остался совершенно один в целом вагоне на ходу.

Не сильно разбираюсь в спутниковом телевиденье, но представленное обилие каналов было нечто средним между НТВ-плюс и каким-то турецким ТВ. Украинских каналов не было ни одного, поэтому про перевод часов при въезде на Украину я вспомнил уже в Севастополе, хотя мог бы внести особую изюминку во встречу Нового Года. Бутылка шампанского подходила к концу. Единственным неудобством были севшие батарейки в пульте от телевизора, а каждый раз дотягиваться до него было лень.

Так пролетела ночь, стекло высохло от снега и дождя, а рассветное солнце раскрашивало в вышине редкие перьевые облака над тёмным покрывалом степей. Большая стоянка в Симферополе, притихший Бахчисарай, и долгий извилистый въезд в Севастополь. Большие и маленькие дома, какая-то промзона, и всё это "по шапкам" освещено еще низким утренним солнцем.

Резкий морской ветер встретил меня. Но даже несмотря на его порывы, после натопленного вагона в городе было по южному тепло. Старая память сразу погнала через пути тихого тупикового вокзала, брешь в заборе - к автостанции, почти пустынной в этот день. Однако осознав, что море находится буквально по другую сторону ЖД я проделал обратный путь и по пешеходному мостику выбрался на Портовую улицу.

Солнце подсвечивало дальние корабли по правую стенку бухты, оставляя какие-то мелкие баркасы и буксиры в тени крутого левого берега. Ветер тянул оттуда холодом. Быстро поднявшись под горой еще зеленеющего парка и чуть свернув я оказался на знакомой площади Ушакова. Солнце поднималось выше и грело теплей, а крутой подъем вовсе заставил расстегнуть куртку.

Вероятно, в 11 часов утра первого января в центре Курска можно встретить такое же количество бессонных прохожих, продолжающих отгуливать ночь, или уже спешащих куда-то в новые гости. Севастополь был малолюден. Лишь изредка, видимо самые стойкие заведения и кафешки орошали мостовые вышедшими покурить, поговорить, подышать свежим воздухом. Паруся на ветру белыми рубашками подобные компании вскоре вновь ныряли внутрь. Светофоры исправно работали, но до полудня мной было встречено только пара-тройка троллейбусов, да в двое больше машин. Однако утром, первого числа нового года на Большой Морской мимо проехало трое товарищей в легкой велоформе на шоссейниках. Пережив приступ удивления и восхищения, сразу вспомнил Xargi и компанию, которые утром первого собирались в Коренную (при гораздо более другой погоде).

Неспешная пешая прогулка вывела меня через уже не столь пустынную площадь Лазарева на Корниловскую набережную. Близился час дня и солнце поднималось к зениту. На фоне легких плащей встречных мужчин моя тёплая куртка уместно смотрелась разве что совсем у кромки воды, где ветер порывами брызг обжигал лицо холодом. Шапку я уложил в карман еще на вокзале. Поднявшись на Приморский бульвар, читая надписи на мемориальных плитах, вышел на площадь Нахимова, и оттуда попал сразу под сверкающую на солнце колоннаду Графской пристани.

Нет ничего мощней и обширней бушующего моря. Даже несмотря на далекий вход в южную бухту, что срезал молом крупные буруны, поднимаемая ветром волна захлестывала с избытком на ступени пристани. Белесые шапки пены рассыпались о камень и убегали назад с характерным шипящим звуком мощного прибоя.

Не погружаясь в описательную лирику отмечу, что где-то до трех часов дня я провел у моря разгуливая по набережной, на лавочках или просто стоя у парапета и любуясь красотой и порядком волн. Отдельной темы заслуживало бы описание строгих серых громад военных кораблей, что расположились у пирсов бухты. Я вновь пожалел, что решил не брать с собой фотоаппарат.

На поиски фирменного магазина массандровских вин в этот раз ушло гораздо меньше времени. Но, к сожалению, он оказался закрыт. Ироничным фактом стало, что скромный обед и граненый стакан кофе я испил в той же самой совковой пельменной, что и полтора года назад. Она была как бы не единственным открытым заведением на моём пути во второй половине дня, да и страшная кафельная плитка на стенах вдоль лестницы вниз резко возбудила мою память и аппетит.

Остаток дня я пробыл гуляя по кладбищу на северной стороне. Город был жестко иссечен войнами и это огромное ухоженное кладбище - исторический памятник только одной из них. Захоронения разделены на участки по родам оружия, по отдельным полкам. Дорожки систематизированы и не дают запутаться в многочисленных и разнообразных саркофагах, небольших часовнях, стелах, крестах, обелисках: Ветер в кронах старых деревьев, красивая отделка благородным камнем и вместе с тем старость надгробий дают какое-то глубокое светлое, но чуть грустное настроение даже в солнечный день. Все даты от братских могил до плит на могилах генералов заканчиваются на 1854-1855 годах.

Еще раз выбравшись прямо к морю под вечер сполна насладился ранним зимним закатом. Рельефные черные силуэты больших судов на багровом небе. Красные буруны волн тёмной воды на просвет. Солнце быстро садится в море оставляя за собой палевое зарево. Облака стали стягивать небо. А город постепенно разгорался праздничными огнями, к вечеру всё более наполняясь чуть суетливыми жителями, шальными морячками и просто прохожими.

Вечерний вокзал встретил привычным шумом. В отличие от утра небольшие, богато украшенные лепниной залы не были пустынны. Перед вагонами гулял неотступный ветер. В последний раз за этот день наполнив легкие пьянящим черноморским воздухом я окунулся в суету уходящего поезда.

Моё верхнее купейное место, молодая пара из Харькова в попутчиках. Быстро пролетевший вечер за разговорами и традиционным чаем. Белоруссия и российская газовая политика, свобода и чиновники, цены, Интернет, цены на Интернет. Они отдыхали на НГ у знакомых и возвращались домой.

Проведя всю новогоднюю ночь у телевизора и весь следующий день на ногах, быстро отошел ко сну, пожелав ребятам всего лучшего в новом году. Отмечу мелкую деталь, что если долго не ездить в купе, то выключатель света, а особенно маленький фонарик у изголовья воспринимаются как детское чудо после годов плацкарта.

Таможня в Белгороде, еще пара часов сна и вокзал Курска встречал меня лужами на перроне, пригодился зонтик. Когда путешествуешь налегке, при выходе из поезда не покидает странное чувство - как будто всё произошедшее было сном. Кроме тёплой с поезда морской гальки по карманам ничего более не давало прицепиться к реальности воспоминаний о проведенном времени. Войдя в поезд в прошлый год - вышел из него в следующем.

Однако память сохранит все эти картинки путешествия в зимний, но еще действительно тёплый южный город. Размеренный стук колес, игристое море, порывы соленого ветра и всё то, к чему я еще вернусь летом!

А рассказ этот закончу все же на грустной ноте, которая теперь владеет мною от расставания. Очень точно дух этого города подметил Лев Николаевич Толстой в своих записках "Севастополь в конце декабря месяца":

Уже вечереет. Солнце перед самым закатом вышло из-за серых туч, покрывающих небо, и вдруг багряным светом осветило лиловые тучи, зеленоватое море, покрытое кораблями и лодками, колыхаемое ровной широкой зыбью, и белые строения города, и народ, движущийся по улицам. По воде разносятся звуки какого-то старинного вальса, который играет полковая музыка на бульваре, и звуки выстрелов с бастионов, которые странно вторят им.

Севастополь. 1855 год.